Столыпин закон о военно полевых судах

Столыпин закон о военно полевых судах

Закон о военно-полевых судах

Во время революционных событий 1905—1907 годов Столыпин лично столкнулся с актами революционного террора. В него стреляли, бросали бомбу, направляли в грудь револьвер. В описываемое время революционеры приговорили к смерти путём отравления единственного сына Столыпина, которому было всего два года.

Среди погибших от революционного террора были друзья и ближайшие знакомые Столыпина (к последним следует отнести, в первую очередь, В. Плеве и В. Сахарова). И в том и другом случае убийцам удалось избежать смертной казни вследствие судебных проволочек, адвокатских уловок и гуманности общества.

Взрыв на Аптекарском острове 12 августа 1906 года унёс жизни нескольких десятков людей, которые случайно оказались в особняке Столыпина. Пострадали и двое детей Столыпина — Наталья и Аркадий. В момент взрыва они вместе с няней находились на балконе и были выброшены взрывной волной на мостовую. У Натальи были раздроблены кости ног и несколько лет она не могла ходить, ранения Аркадия оказались нетяжёлыми, няня детей погибла.

Подавление революции сопровождалось казнями отдельных её участников по обвинению в бунте, терроризме и поджогах помещичьих усадеб. За восемь месяцев своего существования военно-полевые суды вынесли 1102 смертных приговора, но казнено было 683 человека. Всего за 1906—1910 годы военно-полевыми и военно-окружными судами по так называемым «политическим преступлениям» было вынесено 5735 смертных приговоров, из которых 3741 приведён в исполнение. К каторжным работам приговорено 66 тысяч. В основном казни приводились в исполнение через повешение.

Масштаб репрессий стал беспрецедентным для российской истории — ведь за предыдущие 80 лет — с 1825 по 1905 год — государство по политическим преступлениям вынесло 625 смертных приговоров, из которых 191 был приведён в исполнение. Впоследствии Столыпина резко осуждали за столь жёсткие меры. Смертная казнь у многих вызывала неприятие, и её применение напрямую стали связывать с политикой, проводимой Столыпиным.

В итоге, вследствие принятых мер, революционный террор был подавлен, перестал носить массовый характер, проявляясь лишь единичными спорадическими актами насилия. Государственный порядок в стране был сохранён.

Об учреждении военно-полевых судов (1906 г., августа 19) (Извлечение)

Совет Министров полагал:

1. На основании статьи 87 Свода Основных Государственных Законов, издания 1906 года: в местностях, объявленных на военном положении или в положении чрезвычайной охраны, Генерал-Губернатором, главноначальствующим или облеченным их властью лицам предоставляется в тех случаях, когда учинение лицом гражданского ведомства преступного деяния является настолько очевидным, что нет надобности в его расследовании, передавать обвиняемого Военно-Полевому Суду, с применением в подлежащих случаях наказания по законам военного времени, для суждения в порядке, установленном нижеследующими правилами:

1) Военно-Полевой Суд учреждается по требованию Генерал-Губернаторов, главноначальствующих или лиц, облеченных их властью, в месте по их указанию начальниками гарнизонов или отрядов и главными командирами и командирами портов, по принадлежности, в составе председателя и четырех членов из офицеров от войска или флота.

2) Распоряжение Генерал-Губернаторов, главноначальствующих или лиц, облеченных их властью, должно следовать безотлагательно за совершением преступного деяния и по возможности в течение суток. В распоряжении этом указываются лицо, предаваемое суду, и предмет предъявляемого обвинения.

3) Суд немедленно приступает к разбору дела и оканчивает рассмотрение оного не далее, как в течение двух суток.

4) Разбирательство дел производится при закрытых дверях…

5) Приговор, по объявлении на суде, немедленно вступает в законную силу и безотлагательно, и во всяком случае не позже суток, приводится в исполнение по распоряжению военных начальников, указанных в статье первой настоящих правил.

Полное собрание законов Российской империи. Собрание третье. Т. 25. № 28252.

С началом Первой мировой войны забот у министра юстиции и генерал-прокурора Щегловитова прибавилось — надо было ориентировать своих подчиненных на работу в новых условиях. Справедливости ради отметим, что Иван Григорьевич не только негативно относился к вступлению России в войну (он отлично понимал, к каким катастрофическим последствиям это может привести), но даже вместе с министром внутренних дел Н. А. Маклаковым направил императору доклад, в котором указывал на необходимость скорейшего окончания войны и примирения с Германией, родственной России по политическому строю.

В связи с военными действиями Щегловитов разослал прокурорам и председателям судебных палат и окружных судов несколько циркулярных указаний. Вот некоторые из них:

Циркулярное распоряжение министра юстиции И. Г. Щегловитова

от 18 февраля 1915 года о порядке судебной защиты

иностранных подданных воюющих стран

По имеющимся в Министерстве юстиции сведениям, на практике возбуждали сомнения и отчасти разрешались судебными установлениями неоднобразно вопросы о том: I, имеют ли право на судебную защиту в России австрийские, венгерские, германские и турецкие: 1) подданные: а) находящиеся за пределами России, б) находящиеся в ней; 2) акционерные общества: а) признанные по международным соглашениям; б) допущенные к операциям в России: а) по Высочайше утвержденным особым Положениям Комитета или совета министров (Высоч. утв. 9 ноября 1887 г. пол. ком. мин., собр. узак. 1886, ст. 4) и б) на основании Высочайше утвержденного 8 июля 1888 г. Положения комитета министров (собр. узак., ст. 873); 3) товарищества полные и на вере: а) не зарегистрированные в России, б) зарегистрированные; II, имеет ли кто-либо и кто именно из указанных в предыдущем (I) вопросе лиц право выступать на суде через поверенных, и сохраняют ли силу доверенности, выданные ими до воспоследования Высочайшего Указа 28 июля 1914 г. (собр. узак., ст. 2104) или после сего срока, и влечет ли один факт принадлежности доверителя к числу лиц, указанных в вопросе I, насколько за ними вообще признается право выступать на суде чрез поверенных, обязанность для суда требовать от поверенного доказательств сохранения силы выданной ему доверенности; III, допускается ли предъявление в России исков, подсудных по тем или иным основаниям русским судебным установлениям, к лицам, упомянутым в вопросе I и не имеющим права на судебную защиту, и каков порядок вызова их по сим делам; IV, допускается ли подача жалобы (апелляционной, кассационной или частной) ответчиком, имеющим право на судебную защиту, на состоявшееся уже решение или определение по иску лица, не имеющего ныне права на судебную защиту, и, в утвердительном случае, каковы последствия уважения или неуважения таковой жалобы; V, какое направление и по почину ли суда или по просьбе противной стороны, надлежит давать ныне производящимся в судебных установлениях гражданским делам, возникшим как до, так и после воспоследования Высочайшего Указа 28 июля 1914 г. (собр. узак., ст. 2104) и находящимся в стадии: а) рассмотрения по существу, б) кассационного производства и в) исполнения решения, когда в этих делах участвуют не имеющие права судебной защиты лица а) в качестве истцов и взыскателей, б) в качестве ответчиков и должников и в) в качестве просителей, домогающихся ограждения своих прав в особом порядке (как то: принудительное исполнение по актам, охранительное производство и прочие частные производства).

Вследствие сего и на основании статьи 259-1 учреждения судебных установлений изъясненные вопросы были предложены мною на обсуждение и законное постановление Правительствующего Сената. Войдя в рассмотрение сего дела, общее собрание первого и кассационного департаментов Правительствующего Сената резолюциею, состоявшеюся 9 текущего февраля постановило признать; I, что подданные воюющих с Россиею держав права на судебную защиту не имеют; II, что 2 вопрос разрешается отрицательно; III, что вопросы 3 и 4 разрешаются утвердительно в том смысле, что иск против иностранца предъявляется к опеке; IV, что дела о которых упоминается в п. V предложения, в каком бы положении они ни находились, если они возникли до начала войны, приостанавливаются, а если по объявлении войны, то прекращаются и в обоих случаях по почину суда.

О таковом разъяснении Правительствующего Сената имею честь сообщить гг. председателям и прокурорам судебных мест для руководства и соответственного постановления в известность надлежащих должностных лиц и учреждений.

Центральный исторический архив г. Москвы. Ф. 142, оп. 19, д. 290, наряд 1914 и 1915 гг., л. 10—11.

Циркуляр министра юстиции

и генерал-прокурора И. Г. Щегловитова

прокурорам окружных судов от 27 марта 1915 года

Циркуляром Министра юстиции от 28 мая 1879 года за № 9823 судебным следователям было вменено в обязанность по всем вопросам, касающимся места жительства или места службы низших чинов, обращаться по принадлежности к уездным воинским начальникам или к командирам и начальникам войск.

Циркуляром от 9 марта 1915 года № 11261 возможность допроса лиц, принадлежащих к составу действующей армии, представляется в крайне «ограниченных пределах» и к тому же вызываемые необходимостью отдельные требования и депеши должны быть препровождаемы подлинные судебными следователями в 1-й департамент Министерства юстиции на предмет дальнейшего направления их в главное военно-судное управление.

Настоящим циркуляром подтверждаем, что судебные следователи могут обращаться в Главное управление Генерального штаба (по мобилизационному отделу) за справками о местонахождении воинских чинов лишь в тех случаях, когда будет точно установлено, что названные чины состоят в определенной запасной части, не вошедшей в состав действующей армии.

Центральный исторический архив г. Москвы. Ф. 142, оп. 19, д. 290, наряд 1914 и 1915 гг., л. 12.

И. Г. Щегловитов, по оценкам современников, был одним из самых эрудированных юристов того времени. Он состоял действительным членом Юридического общества при С.-Петербургском университете. Именно Иван Григорьевич впервые дал научную разработку судебной фотографии, для чего в бытность свою прокурором в Петербурге учредил судебно-фотографическую лабораторию. Активно занимался в Международном союзе криминалистов. За свою жизнь он опубликовал множество статей и несколько книг по юриспруденции, написал учебник по курсу судоустройства, читал лекции в Императорском училище правоведения.

К И. Г. Щегловитову часто обращались руководители различных центральных ведомств и учреждений с просьбами, касающимися не только правовых вопросов. И он всегда старался помочь. Так, в 1912 году Императорская Академия наук просила принять «возможные меры к сохранению бесценных для науки материалов по истории сектантства в России». Дело в том, что начиная с XVIII века, в империи проводились многочисленные судебные процессы против различных сект. В качестве вещественных доказательств у сектантов зачастую отбирались редкие рукописные книги, такие как «Двуглавые Алфавиты», «Животные Книги», «Псалтырники», «Сионские песенники», «Страды», печатные старинные книги, переписка частных лиц-сектантов и сектантских общин между собой, различные «послания» и «вести», картины, фотографии, предметы культа и прочее. Весь этот ценный материал обычно приобщался к полицейскому дознанию, фигурировал во время предварительного следствия и в судебных процессах, а затем вместе с делом оседал в архивах судебных учреждений. Кроме того, члены сект во время предварительного следствия и на суде давали интересные показания о своей деятельности, иногда даже писали пространные исповеди и т. п.

В связи с ходатайством Академии наук, в целях сохранения для науки всего этого материала, крайне важного для изучения истории религиозных движений в России, И. Г. Щегловитов 21 августа 1912 года направил председателям судебных мест империи специальное циркулярное указание. В нем он предлагал все материалы, связанные с историей сектантства, по истечении десятилетнего срока хранения в архивах судебных мест, направлять в библиотеку Академии наук для вечного хранения в ее Рукописном отделе.

К 1915 году И. Г. Щегловитов стал заметно тяготиться своими обязанностями по руководству Министерством юстиции. К тому же на него и ряд других министров с ярко выраженным правым уклоном продолжались резкие нападки со стороны думских фракций. Чтобы как-то успокоить общественное мнение и разрядить обстановку, император Николай II отправил в отставку министра внутренних дел Маклакова, обер-прокурора Святейшего Синода Саблера и министра юстиции Щегловитова.

Письмо императора Николая II на имя И. Г. Щегловитова

Иван Григорьевич. Глубокие юридические познания и исключительная служебная опытность по ведомству Министерства юстиции побудили Меня вверить вам в 1906 году управление означенным министерством. На этом ответственном посту вы с отличающими вас непоколебимою преданностью делу и неослабною энергиею всемерно способствовали поддержанию на должной высоте авторитета судебной власти, а также прилагали заботы о желательных усовершенствованиях в деле отправления правосудия. Ныне, для восстановления пошатнувшегося здоровья, вы ходатайствуете об увольнении вас от должности министра юстиции.

Удовлетворяя эту просьбу, Я считаю приятным долгом изъявить вам за плодотворные и неустанные труды искреннюю Мою признательность.

Пребываю к вам неизменно благосклонным и благодарным. (Последнее слова император вписал в текст собственноручно. — Авт.)

6 июля 1915 года.

Звягинцев А. Г., Орлов Ю. Г. В эпоху потрясений и реформ. Российские прокуроры. 1906—1917. М., 1996. С. 75.

В связи с отставкой И. Г. Щегловитова (о ней стали говорить уже заранее) произошел один курьезный случай. Прокурор Московской судебной палаты направил своим подчиненным письма, в которых предлагал «отметить» длительную службу Щегловитова на посту министра юстиции. Вот одно из таких писем:

Письмо прокурора Московской судебной палаты

прокурору Рязанского окружного суда

Ф. П. Слетову от 2 июля 1915 года

Ввиду отставки Статс-Секретаря И. Г. Щегловитова с поста министра юстиции после девятилетнего пребывания во главе ведомства, среди членов судебного ведомства г. Москвы возникла мысль чем-либо ознаменовать продолжительное служение Ивана Григорьевича. — При этом намечалось в качестве предположения и в зависимости от размеров собранных средств: или поднесение Его Высокопревосходительству иконы Владимирской Божией матери от чинов судебного ведомства округа Московской судебной палаты, или учреждение при благотворительном обществе капитала имени И. Г. Щегловитова.

Сообщая о сем Вашему Высокородию, прошу Вас в самом непродолжительном времени уведомить меня, пожелаете ли Вы и кто-либо их Ваших товарищей принять участие в означенном чествовании бывшего министра юстиции. — Имея вместе с тем вид, что участие в осуществлении возникшего в Москве предположения отнюдь не представляется обязательным, причем никто из лиц, пожелавших присоединиться к этому начинанию, не стеснен размерами пожертвований.

Центральный исторический архив г. Москвы. Ф. 131, оп. 24, д. 504, л. 11—11 об.

Несмотря на приписку о том, что мероприятие это — сугубо добровольное дело, чиновники на местах восприняли письмо как приказ. Председатель Тамбовского окружного суда, например, распорядился удерживать из жалованья подчиненных ежемесячно по 2 рубля 50 копеек на учреждение стипендии имени Щегловитова в одном из университетов. Некоторые лица открыто заявляли, что они не желают участвовать в «увековечивании имени Щегловитова». Посыпались жалобы в Министерство юстиции, и тогда министр (им был уже Н. А. Добровольский) направил в подведомственные места специальный циркуляр, в котором вынужден был напомнить ретивым подчиненным, что «никого нельзя обязывать делать отчисления из жалованья».

Новым министром юстиции и генерал-прокурором стал «убежденный законник», «умный и честный человек» (по отзывам современников) А. А. Хвостов. Сам он рассказывал об этом следующее: Я жил деревне, когда получил из Вильно от возвращавшегося из Ставки И. Л. Горемыкина (в то время — председатель Совета министров. — Авт.) телеграмму, с просьбой приехать в Петербург. Из телеграммы я понял, что меня желают экстренно привлечь в ряды, так сказать, действующей армии, и, думая, что Горемыкин хочет это сделать исключительно по своей инициативе, поехал в Петербург с определенной целью отказаться. По приезде я видел Горемыкина, предложившего мне, как единственному, по его словам, кандидату государя, пост министра юстиции. Считая себя обязанным исполнить Высочайшую волю, я хотя и доложил государю, что болен, но сказал, что опасности в том, что через две недели принужден буду выбыть из строя — нет, и государю угодно было меня назначить министром юстиции. Чем была вызвана отставка моего предместника я не знаю. Почему государь остановился на мне — думаю, что по представлению И. Л. Горемыкина, с которым я знаком еще со времен ревизии сенатором Шамшиным Самарской и Саратовской губерний».

lawbook.online

Столыпин закон о военно полевых судах

Закон о военно-полевых судах был издан в условиях революционного террора в Российской империи. В течение 1901—1907 годов были осуществлены десятки тысяч террористических актов, в результате которых погибло более 9 тысяч человек. Среди них были как высшие должностные лица государства, так и простые городовые. Часто жертвами становились случайные люди.

Во время революционных событий 1905—1907 годов Столыпин лично столкнулся с актами революционного террора. В него стреляли, бросали бомбу, направляли в грудь револьвер. В описываемое время революционеры приговорили к смерти путём отравления единственного сына Столыпина, которому было всего два года. Среди погибших от революционного террора были друзья и ближайшие знакомые Столыпина (к последним следует отнести, в первую очередь, В. Плеве и В. Сахарова). И в том, и другом случае убийцам удалось избежать смертной казни вследствие судебных проволочек, адвокатских уловок и гуманности общества.

Взрыв на Аптекарском острове 12 августа 1906 года унёс жизни нескольких десятков людей, которые случайно оказались в особняке Столыпина.

19 августа 1906 года в качестве «меры исключительной охраны государственного порядка» был принят «Закон о военно-полевых судах», который в губерниях, переведённых на военное положение или положение чрезвычайной охраны, временно вводил особые суды из офицеров, ведавших только делами, где преступление было очевидным (убийство, разбой, грабёж, нападения на военных, полицейских и должностных лиц). Предание суду происходило в течение суток после совершения преступления. Разбор дела мог длиться не более двух суток, приговор приводился в исполнение в 24 часа. Введение военно-полевых судов было вызвано тем, что военные суды (постоянно действующие), на тот момент разбиравшие дела о революционном терроре и тяжких преступлениях в губерниях, объявленных на исключительном положении, проявляли, по мнению правительства, чрезмерную мягкость и затягивали рассмотрение дел. В то время как в военных судах дела рассматривались при обвиняемых, которые могли пользоваться услугами защитников и представлять своих свидетелей, в военно-полевых судах обвиняемые были лишены всех прав.

В своей речи от 13 марта 1907 года перед депутатами II Думы премьер так обосновывал необходимость действия этого закона:

«Государство может, государство обязано, когда оно находится в опасности, принимать самые строгие, самые исключительные законы, чтобы оградить себя от распада».

«Бывают, господа, роковые моменты в жизни государства, когда государственная необходимость стоит выше права и когда надлежит выбирать между целостью теорий и целостью отечества». Пётр Аркадьевич Столыпин. Полное собрание речей в Государственной думе и Государственном совете.(1906-1911)

Подавление революции сопровождалось казнями отдельных её участников по обвинению в бунте, терроризме и поджогах помещичьих усадеб. За восемь месяцев своего существования (закон о военно-полевых судах не был внесён правительством на утверждение в III Думу и автоматически потерял силу 20 апреля 1907 года) военно-полевые суды вынесли 1102 смертных приговора, но казнено было 683 человека. В основном казни приводились в исполнение через повешение.

Масштаб репрессий стал беспрецедентным для российской истории — ведь за предыдущие 80 лет государство по политическим преступлениям вынесло 625 смертных приговоров, из которых 191 был приведён в исполнение. Впоследствии Столыпина резко осуждали за столь жёсткие меры. Смертная казнь у многих вызывала неприятие, и её применение напрямую стали связывать с политикой, проводимой Столыпиным.

Лев Толстой в статье «Не могу молчать!» выступил против военно-полевых судов и соответственно политики правительства:

«Ужаснее же всего в этом то, что все эти бесчеловечные насилия и убийства, кроме того прямого зла, которое они причиняют жертвам насилий и их семьям, причиняют ещё большее, величайшее зло всему народу, разнося быстро распространяющееся, как пожар по сухой соломе, развращение всех сословий русского народа. Распространяется же это развращение особенно быстро среди простого, рабочего народа потому, что все эти преступления, превышающие в сотни раз всё то, что делалось и делается простыми ворами и разбойниками и всеми революционерами вместе, совершаются под видом чего-то нужного, хорошего, необходимого, не только оправдываемого, но поддерживаемого разными, нераздельными в понятиях народа с справедливостью и даже святостью учреждениями: сенат, синод, дума, церковь, царь» Толстой Л. Н. статья «Не могу молчать». (1908).

В итоге, вследствие принятых мер, революционный террор был подавлен, перестал носить массовый характер, проявляясь лишь единичными актами насилия. Государственный порядок в стране был сохранён.

studwood.ru

24 июля 1906 года премьер-министр России Петр Столыпин призвал к борьбе с «врагами общества»

Начавшаяся в январе 1905 года революция в России пошла на спад после дарования императорского «Манифеста 17 октября», который вводил в стране гражданские свободы и еще раз подтверждал объявленное в августе того же года намерение созвать Государственную Думу, пошла на спад. К началу 1906 года были подавлены крупнейшие вооруженные восстания. Но второй год революции привел к распространению индивидуального террора, мишенями которого становились государственные сановники и служащие разного уровня. В ходе терактов страдали и мирные граждане.

Ставший в апреле 1906 года министром внутренних дел Петр Столыпин повел активные действия по «прекращению смуты». С самого начала он вступил в жесткую конфронтацию с левой I Государственной Думой, депутаты которой не скрывали своего одобрения террористов.

Толчком к введению военно-полевых судов стало неудачное покушение эсеров-максималистов на Столыпина на его даче на Аптекарском острове в Петербурге, где он проживал с семьей. Сам он во время теракта не пострадал, но погибло около 30 человек. Среди раненых были дети министра. 19 августа 1906 года в качестве «меры исключительной охраны государственного порядка» был принят «Закон о военно-полевых судах». Террористы объявлялись «врагами общества».

Военно-полевые суды вводились в губерниях, переведенных на военное положение. Таковых к концу 1906 года в России насчитывалось 82 из 87-ми. Суды состояли из четырех строевых офицеров. Они могли выносить приговор по тем делам, где состав преступления был очевиден и преступник был пойман на месте совершения правонарушения. К этому же списку добавлялись подготовка к террористическому акту. Заседание проводилось без прокурора, защитника и свидетелей при закрытых дверях. Приговор выносился не позже чем через 48 часов после совершения преступления, а приводился в исполнение в течение суток. Возможность подачи прошения о помиловании была запрещена в декабре 1906 года. Приговоренных военнослужащих расстреливали, а гражданских лиц казнили через повешение. Последний вид казни закрепился в русской истории под прозвищем «столыпинского галстука», данным ему депутатом-кадетом Родичевым.

За восемь месяцев своего существования военно-полевые суды вынесли 1102 смертных приговора, но в исполнение были приведены чуть более половины из них – 683. Для сравнения в ходе революции от рук террористов в течение 1905-1907 годов погибло около 9 тысяч человек. К этому же списку можно добавить жертв черносотенного террора, направленного против врагов монархии.

В апреле 1907 года закон о военно-полевых судах автоматически прекратил распространяться на гражданских лиц. Военно-полевые суды прекратили свою деятельность везде, кроме Польши и Кавказа. Заменены они были на так называемые военно-окружные суды, просуществовавшие до 1911 года. К этому времени в общей сложности после их приговоров было казнено около 2,8 тысячи человек.

В реальности трудно оценить насколько военно-полевые суды сыграли свою роль в подавлении первой русской революции. Обычно моментом ее окончания считают разгон II Государственной Думы 3 июня 1907 года и последующее изменение избирательного законодательства. Однако, в совокупности деятельность военно-полевых и военно-окружных судов привела к прекращению политического терроризма в Российской империи. Последним таковым актом до революции 1917 года можно считать убийство самого Петра Столыпина киевским анархистом и полицейским осведомителем Мордко Богровым.

Источник: Столыпинский центр регионального развития ; Гейфман А. Революционный террор в России, 1894-1917 — М.: КРОН-ПРЕСС, 1997

rusplt.ru

Военно-полевые суды и первая русская революция Текст научной статьи по специальности «Государство и право. Юридические науки»

Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Веретенников Николай Николаевич

В статье рассматриваются обоснования необходимости и целесообразности введения института военно-полевых судов в Российской империи в период первой русской революции 1905-1907 гг. Проведен анализ правовой регламентации деятельности военно-полевых судов и проблемных вопросов практики правоприменения.The article offers the substantiations of necessity and expediency of introduction of the court-martials institute in Russian empire during the first Russian revolution of 1905-1907. The author analyzed a legal regulation of court-martials activity and issues of the practice of legal proceeding disposal.

Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Веретенников Николай Николаевич,

Текст научной работы на тему «Военно-полевые суды и первая русская революция»

ВОЕННО-ПОЛЕВЫЕ СУДЫ И ПЕРВАЯ РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

В статье рассматриваются обоснования необходимости и целесообразности введения института военно-полевых судов в Российской империи в период первой русской революции 1905-1907 гг. Проведен анализ правовой регламентации деятельности военно-полевых судов и проблемных вопросов практики правоприменения.

The article offers the substantiations of necessity and expediency of introduction of the court-martials institute in Russian empire during the first Russian revolution of 1905-1907. The author analyzes a legal regulation of court-martials activity and issues of the practice of legal proceeding disposal.

военно-полевой суд, террор, закон, подсудность, преступник, уголовное судопроизводство, наказание; court martial, terror, law, jurisdiction, criminal, criminal legal proceedings, punishment.

Идея создания уголовно-полевой юстиции, которая могла бы коренным образом изменить баланс сил между политическим террором, захлестнувшим Российскую империю в 1905—1906 гг., и усилиями правительства по ее обузданию, принадлежала П.Н. Дурново, С.Ю. Витте и главному военному прокурору В.П. Павлову1. К данному триумвирату впоследствии примкнул и министр внутренних дел С.А. Столыпин.

Обстановка того времени требовала радикальных мер против различного рода политико-экстремистских движений, которые набирали обороты после военного поражения России в войне с Японией, и в связи с обострившимся экономическим кризисом в стране. Резкая критика курса правительства со стороны оппозиционных партий, слабое гражданское общество и тотальный правовой нигилизм обывателя требовали от правительства самых решительных и энергичных мер.

Масштабному разгулу террора и насилия над невинными гражданами способствовали и внешние факторы. Так, по оценкам некоторых историков, первая русская революция и подпитка деструктивных сил в стране производилась на иностранные средства — японские, европейские и американские деньги, общая сумма которых, по ориентировочным оценкам, составила около 50 млн долл. — сумма по тем временам колоссальная2.

21 января 1906 г. проект С.Ю. Витте о создании военно-полевой юстиции был рассмотрен в Государственном совете и подвергнут резкой критике. Такого поворота событий никто не ожидал. Из 73 членов Государственного совета 20 членов решительно выступили против данного законопроекта.

Вместе с тем реалии лета 1906 г. требовали самых решительных мер. Военные восстания в Свеаборге, Кронштадте, Ревельском порту, террористические акты в отношении полицейских чинов и государственных лиц требовали только одного — решительного обуздания и пресечения «бунта». И такие меры не заставили себя долго ждать. Сначала, 16 августа 1906 г., кабинет министров издает циркуляр, согласно которому «участившиеся в последнее время террористические посягательства на жизнь должностных лиц

1 Некоторые ученые высказывают мнение о том, что идея создания военнополевых судов принадлежала императору Николаю II, который в июне 1905 г. наложил резолюцию по одному из политических дел: «Судить полевым судом».

2 Кобылин В.С. Анатомия измены. Император Николай II и генерал-адъютант М.В. Алексеев / под ред. Болотина Л.Е. — СПб., 2005, с. 41.

совершаются в надежде, что последние, поддавшись чувству страха, ослабят свою деятельность в защиту закона и общества от посягательств и по исполнению предначертанной высшей власти. Совет министров уверен, что все представители министров и общественной власти, сознавая вместе с населением всю пагубность и бесцельность упомянутых преступлений, докажут свою непоколебимость и решительность в исполнении служебных обязанностей, что никакие угрозы не могут повлиять на преданность их престолу и закону, а равно на готовность исполнять свой долг до конца». На следующий день после издания циркуляра Совет министров принял «Положение об учреждении военно-полевых судов», и данное положение 19 августа 1906 г. было утверждено императором Николаем II1.

Учитывая политические реалии того времени, можно с уверенностью сделать вывод, что обстановка на момент принятия Положения была критической и напряженность в стране, в основе своей — крестьянской, была вызвана следующими обстоятельствами.

• Николай II и его ближайшее окружение не в полной мере доверяли командующим войсками округов и генерал-губернаторам, опасаясь, что часть высших должностных лиц империи «заразилась либеральными взглядами». Об этих опасениях свидетельствует тот факт, что после объявления закона командующим войсками округов и генерал-губернаторам, которые отвечали за организацию и деятельность военно-полевых судов, 26 августа 1906 г. был разослан секретный циркуляр, подписанный главным военным прокурором Российской империи генерал-лейтенантом В.П. Павловым, в котором объявлялось, что государь император повелел объявить, что он «требует безусловного применения нового закона о военно-полевых судах по всем преступлениям, предусмотренным в правилах о сих судах. Командующие войсками округов и генерал-губернаторы, которые допустят отступления от этого Высочайшего повеления, будут за это ответственны лично перед Его Величеством»2.

• Из 87 губерний и областей 82 (92,4%)

1 ПСЗ. Собрание третье, т. 26, отделение первое, № 28252.

2 Полянский Н.Н. Эпопея военно-полевых судов 1906-1907 гг. — М., 1934, с. 33.

находились на исключительном положении3, то есть практически на военном положении, поскольку «бунтовала вся Россия».

• Сложность принятия решения о введении в действие Положения обусловливалась тем, что 17 октября 1905 г. император Николай II в Манифесте даровал своим подданным гражданские свободы. Утвержденные 23 апреля 1906 г. Основные государственные законы содержали положения о возможных ограничениях прав и свобод, определенных «особыми законами». Положение от 19 августа 1906 г. не было законом, а выступало лишь средством для обуздания революционного движения. С.Ю. Витте в этом случае призывал Николая II демонстрировать лишь «стремление к устранению исключительных положений, вместе с тем активно противодействовать деяниям, явно угрожающим обществу и государству».

• Страна фактически находилась в состоянии гражданской войны.

Издание закона о введении военно-полевой юстиции вызвало неоднозначную реакцию — как неприятие Положения со стороны левых сил, так и полное одобрение правых. Так, А.И. Гучков (лидер «Союза 17 октября») в журнале «Новое время» 27 августа 1906 г. писал, что «при нашем расшатанном строе мы нуждаемся в твердой и решительной политике правительства. В серьезный момент, переживаемый нами, решительные меры необходимы. Левые по этому поводу чувствовали себя придавленными и не откликались на вызов правительства. Европейские газеты запестрели нелестными эпитетами на счет правящих сфер. А над всем доминировало сознание, что путь репрессий еще не окончен, что закон о полевых судах еще не вступил в фактическое действие»4.

Теперь рассмотрим, что же представляло собой Положение. Согласно данному документу, военно-полевые суды создавались не как постоянные составы, а образовывались каждый раз, когда совершалось преступление. Принимал решение о создании военно-полевого суда генерал-губернатор или командующий войсками, «облеченный властью, в месте по их указанию». В состав военно-полевых судов вхо-

3 Хроника. Право, 1906, № 32, стб. 2595.

4 Фалеев С.Н. Шесть месяцев военно-полевой юстиции // Русская Историческая Библиотека, 1907, № 16, с. 4.

дили только строевые офицеры «от войска и флота», при этом суд формировался из председателя и четырех офицеров. К составу суда предъявлялись определенные требования: его члены должны были иметь не менее чем 4-летний стаж службы; не состоять под следствием и судом; не быть подверженными ограничениям прав и преимуществ по службе. Наличие в составе суда офицеров военно-судебного ведомства исключалось. С нашей точки зрения такое положение было продиктовано тем, что не всякий профессионал-юрист (чиновник военно-судебного ведомства), в силу своих профессиональных знаний, опыта и воспитания, сможет принять такое решение, которое «противно его совести, чести и долгу», тем более приговорить подсудимого к высшей мере наказания по упрощенной схеме уголовного судопроизводства.

Институт отвода судей в Положении не предусматривался. Более того, фамилия, имя, отчество и должностное положение судей были засекречены и ни в коем случае не оглашались.

Распоряжение о рассмотрении дела военно-полевым судом следовало безотлагательно за совершением преступного действия. В распоряжении о рассмотрении дела указывались данные о лице, предаваемом суду, и существо предъявленного обвинения.

Согласно ст. 3 и 4 Положения, «суд немедленно приступает к разбору дела и оканчивает рассмотрение оного не далее как в течение двух суток. Разбирательство дела производится при закрытых дверях». Процессуальные правила судопроизводства в военно-полевых судах были в некоторой степени схожи с правилам, установленными для рассмотрения дел в полковых судах в военное время, за исключением следующего.

Во-первых, применялся принцип непрерывности, когда в процессе рассмотрения уголовного дела в отношении подсудимого не может быть рассмотрено иное дело в отношении другого лица.

Во-вторых, доказательства должны быть представлены только надлежащего качества, все остальные не могут быть предметом исследования и оценки в ходе судебного заседания.

В-третьих, соблюдается устность судопроизводства, то есть отсутствие ведения протокола судебного заседания.

В-четвертых, вынесенные приговоры обжалованию и опротестованию не подлежали.

Предварительное расследование происходило в форме полицейского дознания, которое и формировало дело для его дальнейшего рассмотрения в суде. Часто сами полицейские выступали в роли основных свидетелей на процессе, поскольку они, как представители власти, зачастую были объектом нападения революционеров или принимали непосредственное участие в задержании лиц, «творивших смуту».

В судебном заседании как сторона обвинения, так и сторона защиты отсутствовали. Следовательно, функцию обвинения осуществлял непосредственно суд, а защита от обвинения возлагалась на самого подсудимого. Согласно правилам судопроизводства, подсудимые копий обвинительного акта не получали, а до открытия судебного заседания председательствующий, предварительно составив список свидетелей, показания которых, по его мнению, имели существенное значение для дела, знакомил с этим списком подсудимого и зачитывал приказ о предании виновного военно-полевому суду. Таким образом, подсудимый мог только догадываться о доказательствах и уликах по фамилиям свидетелей, внесенных в обвинительный список. Дело могло слушаться и без свидетелей, если они находились на значительном удалении от места, где рассматривалось дело.

Приговор военно-полевого суда излагался по сокращенной форме. В данном документе указывались: дата составления приговора; состав суда; звание, имя, фамилия подсудимого (прозвище, если он был революционером); краткое изложение виновности (невиновности) подсудимого; мера наказания со ссылкой на закон. Приговор по его оглашении немедленно вступал в законную силу и «безотлагательно, и во всяком случае не позже суток, приводился в исполнение по распоряжению военных начальников» (ст. 5 Положения о военно-полевых судах).

Следовательно, основным смыслом закона о военно-полевых судах было то, что в отношении лица, совершившего тяжкое преступление, немедленно следовала уголовная репрессия в случаях, когда «учиненное деяние является настолько очевидным, что нет надобности в его расследовании» (ст. 1 Положения).

Из наказаний, применявшихся военно-полевыми судами, доминирующим была смертная казнь. В этом отношении необходимо отметить, что ни в правительственном сообщении 25 августа 1906 г., ни в законе о военно-полевых судах не было указано, что суды обязаны применять в качестве меры наказания смертную казнь. В указанных документах говорилось «о подлежащих случаях», то есть о случаях, когда именно закон категорически требует смертной казни и не допускает меньших наказаний.

Проанализировав двухмесячную практику применения Положения о военнополевых судах, которая к тому же подверглась резкой критике со стороны либерально настроенного общества, Совет министров 12 октября 1906 г. вынужден был издать циркуляр, в котором разъяснялось, что военно-полевым судам могут быть «передаваемы по особому каждому распоряжению подлежащей власти, только лица, учинившие убийство, разбой, грабеж и нападение на часового или военный караул, а также вооруженное сопротивление властям и нападение на чинов войск и полиции и на всех вообще должностных лиц, и изобличенные в противозаконном изготовлении, приобретении, хранении, ношении и сбыте взрывчатых веществ или снарядов. Приговоры военно-полевого суда не могут быть ни в коем случае отменены, а потому вторичное рассмотрение военно-полевого суда или другого судебного места не допустима»1. Данным циркуляром правительство пыталось как-то оградить генерал-губернаторов и командующих войсками от излишнего усердия в наведении должного порядка на подконтрольной территории.

Точных данных о количестве лиц, чьи дела были рассмотрены военно-полевыми судами, не имеется, поскольку информация об их деятельности не входила в отче-

1 Набоков В.Д. Скорострельные суды и разъяснения Совета министров // Право, 1906, № 41, стб. 3133-3134.

ты военно-судебного ведомства, а запрос второй Государственной думы в правительство остался без ответа. В журнале «Право» (№ 16 от 20 апреля 1908 г.) были опубликованы данные о том, сколько лиц было приговорено к смертной казни, -1 144 чел., из них за восстание, бунт, террор и экспроприацию — 92,5%.

Положение о военно-полевых судах утратило свою юридическую силу 19 апреля 1907 г. на основании положений ст. 87 Основных законов 1906 г., по которой в случае если Совет министров в течение двух месяцев после начала работы Государственной думы не вносил соответствующий законопроект на рассмотрение, то данное положение не могло применяться на практике.

Но главное было сделано, правительство сумело переломить ситуацию в стране в свою пользу, революционное движение пошло на спад и империя была сохранена, пока, до следующего «бунта». Давая оценку действиям полевых судов, Николай II писал: «Полевой суд действует по всей строгости закона. Это больно и тяжело, но верно, что и горю и сраму нашему, лишь казнь немногих предотвратит море крови и уже предотвратила»2.

Таким образом, можно сделать вывод, что, благодаря решительным и своевременным действиям, император Николай II, опираясь на аппарат государственной власти и поддержку значительной части населения России, с помощью жестких мер, направленных на обуздание террора и насилия в стране, в 1906 г. смог переломить негативный ход истории и спасти государство от развала и хаоса. В то же время, имея в 1917 г. реальную возможность остановить распад государства, Николай II не захотел этого или не смог, и в этом ему укор миллионов ни в чем «не повинных и убиенных Российских подданных».

2 Николай II. Красный архив, 1925, т. 11, с. 441-442.

cyberleninka.ru

admin

Обсуждение закрыто.